Иван Клименко

Иван Клименко, художник, доцент кафедры живописи Белорусской государственной академии искусств

Кл: - Познакомились мы с Васей в спортивном обществе “Спартак”. Это недалеко от нынешней ратуши. На первом этаже были боксеры. Владимир Владимирович Ботвинник вёл там. На втором этаже Файбышев и Зельдин вели вольную борьбу, и Вася занимался вольной борьбой. А я занимался в левом зале тяжелой атлетикой. Кто-то назвал нас, художников, и нас познакомили. Поэтому мы с Васей познакомились в спортивном обществе “Спартак”. Мы тогда в художественном училище учились. Он тогда учился на первом курсе, а я уже на третьем. Между нами разница в два года. И по годам рождения - я в 51-ом, он - в 53-ем. И по тому, что мы были противоположные: Вася - высокий, сильный, здоровый, я - тоже сильный, здоровый, но маленького роста. То есть разные весовые категории. И крепко мы уже сдружились в спортивном лагере. Летом “Спартак” переезжал уже в спортивный лагерь. И там мы сдружились: были и компании, и случалось пили вино. Приезжал Ромка Рудерман - он чемпион, очень известная личность в вольной борьбе. И его ставили всегда в пару с Васей, потому что Вася - тоже тяжеловес. 105 килограмм Вася был. В лагере нам с Васей дали какую-то работу: лозунги рисовать. Раз художники, значит надо что-то сделать. И нам что-то даже заплатили.

Вася жил на Ульяновской улице. Он жил с мамой. Отец от них давно ушёл. И Вася всё время жил с мамой. Я бывал у них на квартире много раз. Вася был очень хорошим учеником Альгерда Адамовича Малишевского в училище. Альгерд Адамович, как мы говорили, это последний отпрыск “Бубнового валета”. На него опиралась в художественном училище вся школа творческая. На нём именно вся держалась. Занятия вёл Альгерд Адамович, и Вася был сторонник такого искусства. И когда после окончания училища Вася поступил в институт, он стал на глазах меняться. Он стал более реалистом. Он всё больше и больше становился реалистическим художником.

Вот перед нами работа, которую он подарил и сказал:”Ваня, хочу, чтобы у тебя была моя работа”. Мастерская у Васи была на Киселёва. И он просто как бухгалтер относился к своим работам. То есть делал много этюдов, а потом у него этап был такой: создание рамок. И помню такие стеллажи он делал и здесь бухгалтерия полная - работа к работе такого размера, большего размера, меньшего размера. И он говорил:”Это всё так нужно делать”.

А при этом Вася был сорви-голова. Но дружбан был изумительный. Можно сказать, что и к нему относятся слова из песни:”Знаете, каким он парнем был?” Поэтому меня в первую очередь волнуют его человеческие качества. Это был прямолинейный, совершенно не завидующий человек, добрый - поделится всем. Поможет в любой ситуации. Даже ночью ему позвони - он всегда будет на твоей стороне, никогда никого не предаст.

Однажды мне предложили, а я уже Васю позвал строить такой монумент воинам и партизанам Великой Отечественной войны. Тогда в Советском Союзе это было актуально, возводили эти монументы. И мы поехали делать такой монумент. Это было около Браслава, недалеко, в колхозе. И, говорят, до сих пор стоит этот монумент. Он был шесть с половиной метров высоты. Три лица на нём были отражены - солдата, партизана и матроса. И штыки кверху такие. Интересно было, как мы это делали. Каркас-то сварили, сделали. А уже подмостки, леса надо было строить. Дали нам машину, и мы должны были сами делать…Просто назавтра мы не поверили: кто мог эти брёвна перетаскать, такие тяжелые? Оказывается мы, такие спортсмены, бросали их на плечо - он высокий, а я гораздо меньше - и вот так по диагонали прямо носили и грузили в грузовик. Грузовик привёз их сюда. И мы потом удивлялись: как мы могли проявить такую силу? Это очень запомнилось.

Помнится, мы как студенты старались немного заработать денег. В колхозах всегды было много работы оформительской. То есть показатели нужно было делать, какие-то лозунги, портреты Ленина. И живописные. И актуальным был Мыльниковский портрет, как его называли, - из плитки выложенный профиль Ленина. И его часто повторяли в оформлениях. Запомнилось, как мы с Васей мерзли, прямо в холодных таких помещениях. Даже в Ленинских комнатах в углу стояли красные флаги - одежды было мало - холодно - и мы заворачивались ещё в эти знамёна. И спали на стульях.

Вася всегда относился к работе весело. Всегда напевал песни. Его любимой была песня из фильма “Генералы песчаных карьеров”.Он любил и часто её напевал. Очень веселый он парень был. И работали мы очень дружно. Надежно всегда. Я его не подводил, он меня не подводил. Исключительная разница у нас была только во взглядах на живопись. Но никогда-никогда мы не то что не спорили, а даже противоречий мы никогда не оглашали.

Веселый был парень. У его матери были два младших брата. Они жили прямо за городом, недалеко. И мы часто там бывали. И с девчонками приезжали. Вася был такой общительный. Что было - то было.

К:-Вы сказали, что у вас были разные взгляды на живопись. В чем вы разнились? Что вы принимали и не принимали в его творчестве?

Кл:- Я удивлялся, как человек, который так красиво брал красные краски и дополнительные к ним, вдруг стал писать голубое небо, траву жёлтую? То есть работает принцип - что вижу, то и пишу. У Данцига Мая Вольфовича такое тоже произошло. Он - учитель Васи. И в последние годы Вася сдружился с Виталием Константиновичем Цвирко. И с Цвирко они часто ездили на этюды. И он мне рассказывал про каждую поездку. Приходил и рассказывал. И Цвирко, смотрите, как менялся на протяжении своего творчества! В пятидесятые годы он был такой реалист. А в шестидесятые - помните? - как он рванул! Невозможно это не помнить. Вася как-то прилепился к нему, и долгое время они ездили вместе на этюды.

К:- Что-нибудь Вася рассказывал о таких пленэрах краткосрочных?

Кл- Конечно, рассказывал. Рассказывал в подробностях, как работал Цвирко. Как непросто это ему было из-за состояния здоровья. Он уже был очень немолодой, а Вася - в расцвете сил. И на этой основе они подружились.

У нас с Васей крепкая дружба, такая закадычная была. Можно сказать - пацанская, человеческая. Не на основе творчества. Потому ни разу он не сказал, что мне не нравится, что ты делаешь. И я никогда не мог сказать: мне не нравится, что ты делаешь. Просто однажды я сказал ему:”Вася, ты - ученик Малишевского, и у тебя такие удачные, красивейшие работы, а ты от этого отошел”. Вот такой случился разговор. Только такой, мягкий разговор. А творческих споров не было. В основном с ним на этюды ездил Коля Исаёнок. И дружили они на основе этих этюдов.

Как-то Вася поехал в Браславский район, в Шарковщинский. И там он жил, писал этюды, делал оформление. Из колхоза в колхоз переезжал. И так его все стали звать Будулаем. Потому что он с бородой. И похож на Будулая - героя кино. Помните такого? И в деревнях говорили:”Наш Будулай, наш Будулай”. И он вел жизнь такую подорожную. И хохмил часто.

Там в одном колхозе его попросили сделать сграффито. А сграффито довольно большое. Метров шесть на шесть. Он, естественно, об этом мне рассказал и предложил:”Давай будем делать”. “Хорошо, - говорю, - давай будем делать”. Взяли ещё одного друга - Бориса Семилетова. И делали такие корыта, мешали раствор. И накладывали, вырезали. Я сделал эскиз уже как профессионал этого дела. И мы сделали красивую, довольно хорошую штуку. Употребили Васину силу в плане размешивать раствор и мое умение делать резьбу в виде разных растений. Короче, было очень интересно. Борис тогда был на машине. И мы часто втроем ездили к речке на рыбалку. Вася забрасывал удочку и, когда из лески получалась борода - леска запутывалась, Васю это очень расстраивало. Прямо до слёз. Большой такой - а слёзы капают.

Page updated

Report abuse